Раунд II

Полноценность серии, синтез основы и игры, реализованная регистрация мизансцен, персонажей и пространств, обладающих сильной энергетической заряженностью на снимках, как и у Mattia Balsamini.Очень круто!
Чего не хватило: более тщательного отбора материала - возвращаюсь к своему пункту о функциях каждой фотографии серии. В данной серии чувствуется «любование» многими мизансценами, деталями игры, которое в контексте серии создает перенасыщение. Есть еще пара снимков с мизансценами, замкнутыми на самих себе и не находящих выхода из пространства игры в пространство серии.

Офигенная работа с цветом. Но сильная разрозненность снимков – я не чувствую общности, а чувствую рассредоточение в стиле и приемах, используемых в серии. Есть пара мощных фотографий, которые работают и реализуются сами по себе, но больший процент снимков транслирует хаотичность, неопределенность взгляда и метода автора, включая слабую связь с выбранной фотографической основой.
Победителем пары я выбрала Александра Ковалева.

Офигенная работа с цветом. Но сильная разрозненность снимков – я не чувствую общности, а чувствую рассредоточение в стиле и приемах, используемых в серии. Есть пара мощных фотографий, которые работают и реализуются сами по себе, но больший процент снимков транслирует хаотичность, неопределенность взгляда и метода автора, включая слабую связь с выбранной фотографической основой.
Победителем пары я выбрала Александра Ковалева.

Кратко и просто: очень крутая серия, в особенности собственная мифология, которую создал Perfect Snake.

Мощный снимок с красными стрелами и летящими черными птицами! Фотографии очень здорово работают по-отдельности в своей абстракции, но в серию стилистически, на мой взгляд, не складываются. Я изучила снимки Томацу и сделала собственный вывод, что он работал в основном с завершенной регистрацией-мыслью, конкретными знаками и визуальными кодами. Исходя из данного вывода и самой цели мяу вау, описанной в предисловии серии, связи с фотографической основой я не нашла из-за тотальной абстрактности снимков и идейной неопределенности контента.

В данной серии мне показалось слабой заряженность пространств, выбранных для регистрации на снимках. Я вижу интенции взгляда и связь с акцентами фотографической основы, но для полной реализации серии не хватило либо постобработки, либо плотности собственных акцентов автора.

Крутой кураторский монтаж снимков и деталей на них, мощные сочетания цветов и мизансцен. Единственное, по поводу Нан Голдин: я считаю, что один из основных методов в ее работах – это чистая регистрация момента, наполненная определенной нежностью и эмпатией к мизансцене, камера у нее обладает человеческим взглядом. яшь күркә в своем предисловии примерно подобные основы и берет для серии, но сам результат обладает условностью камеры и гиперболизацией контекстов реальности, из-за чего связь с Нан Голдин выглядит достаточно слабой.

Суперская серия! Полноценная реализация выбранной основы и абсолютно живая нарративность на снимках.

Цвет, мизансцены, текстуры, ярко-выраженная связь с Alex Prager – серия случилась! Только опять же момент с объемом фотографий: некоторые фотографии предметов или пространств выглядят более «проходными» и интенциональными, за счет чего плотность серии немного рассеяна.

Мясо! Приемы, нарратив, реализация фотографической основы, цвета, сочетание ракурсов – мясо. Поставила 4 балла.

Автор – шаман настоящий! Для меня это пример абстракции, имеющую свою логику, текучесть, монтажность и мифологию благодаря искреннему кураторскому взгляду и явной отрефлескированной внутренней экспрессивности автора.

Очень крутые последние два коллажа – композиция и цвет! Но, к сожалению, из-за отсутствия связи с выбранной фотографической основой и малой плотности материала я посчитала серию нереализованной.

У данного автора более сильная плотность материала, на мой взгляд, поэтому я выбрала Виталика в качестве победителя пары. Но половина серии содержит слабо заряженную абстракцию – из-за определенных сочетаний масштабов, ракурсов и композиций, объекты кажутся просто зарегистрированными деталями игры, без отпечатка взгляда автора и его серии на них.

Совершенно прекрасная, нежная и живая первая фотография. Но в моей системе критериев оценивания данная серия – пример зацикленности на приеме или элементе (в данном случае это сочетание ландшафта природы и летящих птиц), за счет которой серия не выглядит реализованной и законченной. На последних двух коллажах создается впечатление, что автор искал и пытался синтезировать плотность материала за счет коллажа, но, на мой взгляд, только первое фото из всей серии случилось.

Мир создан, основа проявлена, серия случилась! Автор – победитель пары.

Александр Ковалев, на мой взгляд, успешно сымитировал стилистику коммерческого репортажа -- снимки действительно напоминают кадры из корпоративных газет, в том числе и работы Маттиа Бальзамини.

В прошлом веке формально сильные функциональные фотографии с производств нередко становились самостоятельными художественными произведениями. Сегодня это почти всегда иллюстративный материал, требующий костылей в виде подписи: что происходит и зачем.

Бальзамини тоже привязывает свои промышленные фотографии к историям и эссе. В отрыве от повествования такие визуально и технически грамотные изображения вряд ли были бы интересны за пределами фотостоков (в отличие от других его работ, не связанных с коммерцией). Единственный, как мне показалось, авторский мотив в его промышленных сериях -- мотив человека-костюма -- обнаружить в серии Александра мне не удалось.

Понять, что происходит на внутриигровом производстве, у меня тоже не получилось: заголовков и подписей здесь нет, видно лишь, что идет какая-то деятельность. Возможно, такой материал, вдохновленный бальзаминиевским взглядом, идеально подошел бы к рекламному буклету об игре, выступив в скромном и благородном качестве технически верного скриншота.

Работы Артёма Лотова показались мне более самостоятельными, чем у оппонента. Внимательная к ванильным деталям Ли Хуи с разных сторон подступает к вопросам интимности и пола, что и обыгрывает (возможно, более откровенно) в своих изображениях Артём.

Мягкий и осторожный взгляд, свойственный Ли Хуи, здесь стал прямым и жестким: разговоры об эротике теперь ведутся через квадраты со строго выверенными конструкциями кадров. Телесность перестает быть тайной и и отправляется на медосмотр. Близкая Ли Хуи тема выразительных спин и затылков также показалась мне здесь недостаточно раскрытой.

Однако, Артём использует элементы формальной аналогии с Хуи: в кадрах присутствуют и плавные линии, и пастельные цвета, и уловные засветки с расфокусами. Обращение к авторской теме и технике при игнорировании авторских приемов показалось мне здесь удачным ходом, позволяющим по-своему исказить не только внешний игровой мир, но и внешний визуальный язык.

Работы Perfect Snake из первого поста напомнили мне сканограммы: позы изображенных героев в сочетании с цел-шейдингом и размытым фоном сложились, на мой взгляд, в совершенно плоские картинки, в фигурки из игры «одень куклу». Возможно, и сам Бурден не ставил свои модели выше марионеток, но делал он это не так буквально.

Здесь мне не удалось заметить ни заявленной динамики, ни сюрреалистического сюжета, ни перфекционизма в конструкциях. Возможно, тут есть дух какой-то мрачной бурденовской тревожности, но как он связан с этими стерильными «мемами из будущего» -- я не понимаю.

Вторая серия снимков показалась мне более выразительной, однако со своей стороны тоже ничего не добавляющей ни к игровому миру, ни к работам Бурдена. Окей, вышло действительно похоже на бурденовскую серию, достаточно ли этого? На мой взгляд, нет -- другим участникам раунда игровой мир дал возможность как-то развить или переосмыслить успешные фото-идеи, здесь я этого не заметил.

Снимки мяу вау, снабженные в комментариях убедительными референсами, произвели на меня сильное впечатление: придумать более необычное сочетание исходной игры и целевой стилистики, наверное, будет сложно. Как ни странно, автор уверенно решил поставленную задачу -- изображения вполне отражают и визуальную сторону работ Томацу, и его тематические интересы.

Подобно Томацу, мяу вау успешно играет с многоплановыми конструкциями снимков, не скатываясь в коллаж. Заваленные и подглядывающие из-за перекрытий кадры сменяются минималистскими и концептуальными сюжетами: загадочными, неоднозначными, с неожиданными визуальными рифмами и отсылками. Благодаря удачному вхождению работ в разноплановые контексты игры, японской фотографии и западной культуры, к ним хочется возвращаться и пересматривать, этим снимкам есть что сказать зрителю.

Хочется отметить эту серию и как лучшую в раунде: автор здесь не ограничился внешней стилизацией и мертвой калькой исходного стиля, а смог создать его живое, активное продолжение.

Формальное сходство с работами Лейтера чувствуется в снимках Александра Павлова достаточно сильно: здесь и обозначенные преграды, и вертикальный кроп, и своеобразные цвета и провалы в черное.

Однако, в отличие от лейтеровских работ, снимки здесь не очень дружат с поверхностью кадра -- стремясь в глубину и высоту они теряют чувство плоскости и слабо раскладываются на цветовые пятна. Внимание Лейтера к фактурам стен, стекол, тканей и их соединениям уступает здесь место играм с перспективой. Возможно, на это есть чисто технические причины, однако и они не отменяют некоторой скованности и робости авторского взгляда, особенно заметных на фоне такого мастодонта, как Лейтер.

Снимки яшь күркә не показались мне явно связанными с работами Нан Голдин, однако их, безусловно, можно прочитать и в таком ключе. На мой взгляд, автору удалось передать заявленную «искренность и сырость момента» в тех рамках, на которые способна игра: драматические жесты и взгляды персонажей позволяют задуматься о происходящем и поиграть в сопереживание к проблемам виртуальных героев.

Однако, сама задача отказа от чистоты исполнения ради искренности и эмоциональности, тем более в пространстве игры, кажется мне не то чтобы неблагородной, но несколько упрощенной, снижающей планку оценки. При этом подходе полуфабрикаты скриптовых сцен и эпизодов взаимодействия персонажей будут требовать со стороны фотографа лишь эмоционального усиления уже готовой драматургии, без придания им дополнительных смыслов композиционными средствами.

В фотографиях Максима Новикова сразу узнается стиль Мирослава Тихого -- убегающие женщины на заляпанных черно-белых обрезках (впрочем, кажется Тихий не снимал женщин, избиваемых на улице дубинкой). Серия Максима пытается передать «все особенности его фотографий», по мнению автора это отстраненность, ошибки проявки и наличие девушек.

Наиболее интересна мне здесь «отстраненность», под которой автор, видимо, понимает стрельбу от бедра. Точка съемки в половине кадров Максима действительно занижена -- выглядит правдоподобно. Однако, в отличие от Тихого, снимки Максима стоят ближе к традиционному стриту, чем, к собственно к вуайеризму: вокруг его женщин много городского пространства, которое, к тому же, начинает вступать с героинями в формальную игру.

Тихий утверждал, что его не интересует ничего, кроме женщин, здесь же всегда видно нечто большее (или меньшее, если говорить о чистоте мотива). Был ли Тихий действительно отстранен, или напротив, болезненно сконцентрирован на своих объектах, здесь вряд ли важно: Максим решил сыграть в «отстраненного Тихого», и, на мой взгляд, ему это вполне удалось. Под управлением Максима Тихий остепенился и из маньяка с камерой превратился в средней руки фотографического фланера.

Не уверен, что большая часть снимков jeyjgry (за исключением, пожалуй, кадров из катсцен) имеет визуальное сходство с работами Алекс Прагер, но думаю, что эта серия вполне отражают каноны американской фотографии семидесятых годов. В конце концов, Прагер тоже вдохновлялась Эгглстоном.

Больше других мне понравились кадры с поломанными текстурами, на которых кажется, что игра начинает уничтожать и переваривать саму себя. Горящий и тонущий (застрявший в текстурах) мир безусловно интересовал Прагер, и этот мотив нашел достойное применение у jeyjgry.

Если говорить о более минималистских и абстрактных снимках серии, то, на мой взгляд, они близки скорее к эстетике жарковского снэпшота, чем к паргеровской режиссуре, что также позволяет им вполне вписаться в игровую атмосферу и тематику роуд-муви. При всей разношерстности материала, мне показалось, что jeyjgry удачно подвела его под общий знаменатель американской гиперреальности, подняв свои серию от подражания выбранному автору до самостоятельного визуального высказывания на его поле.

Идея Егора Черных вдохновляться Альфонсом Бертильоном через «добертильоновскую эпоху» показалась мне довольно замысловатой. Видимо, персонажи на этих снимках проходят серию оптических и физиологических испытаний на пути к некоей универсальной бертильоновской мясорубке, проглядывающей где-то на седьмом кадре серии.

Мне понравилось, что играя с криминалистической фотографией, Егор не превращает своих протагонистов в безвольных манекенов: они дрожат, вертят головами, проваливаются в глич и по мере сил сопротивляются каталогизации. Эту особенность подчеркивает и цвет кожи преступников, меняющийся от голубого до красного.

В отличии от концепта, конструкции кадров показались мне здесь довольно незатейливыми. Возможно, формальная бертильоновская строгость пошла бы изображаемому визуальному миру только на пользу. Думаю, это обстоятельство тоже работает на авторский концепт, и, как мне кажется, обогащает общий смысл серии.

Снимки Никона Герасименко показались мне предельно стилизованными: кроп, обесцвечивание, блюр, виньетирование, пятна, пыль, царапины, пересъемка изображения с монитора -- в ход пошел полный арсенал цифрового пикториализма. По словам автора, целью этих маниупляций является приближение к «Provoke», т.е. освобождение фотографии «от подчинения нарративу и языку».

В каком-то смысле это освобождение удалось, кроме надписи «активация Windows» я не смог идентифицировать ничего из происходящего на экране. Однако, вместе с водой здесь выплеснули и ребенка: предметность, свойственную не только Морияме и компании, но и большей части фотографического мира.

«Враждебность и опасность» изображаемых абстракций, на мой взгляд, выводится здесь исключительно из пост-обработки, а не из взгляда самого фотографа. Под другим визуальным соусом эти же кадры могли бы заиграть ностальгическими или абсурдными красками. Любые другие картинки, пропущенные через используемый Морияма-фильтр, могли бы вполне дополнить, а скорее всего и расширить эту визуальную серию.

При желании, техническую стилизацию работ Никона можно было бы прочитать как цифровой комментарий к эпохе шестидесятых. Но мне кажется, что здесь автор лишь идет по наиболее легкому пути к целевому визуальному стилю -- пути к «освобождению» с помощью техники и ума, а не с помощью интуиции и взгляда.

Рэйограммы Нелли Джинанян показались мне удачным продолжением оригинала: они не просто копируют или имитируют исходный визуальный стиль, а пробуют изменить, приспособить его под современность, под игровой мир.

Мне понравилось, что через изображения проходят сквозные элементы, которые получают развитие от кадра к кадру. Стилизация пылью и волосками в этом случае мне тоже показалось уместной, тем более, что она не бросается в глаза.

Конструкции, создаваемые здесь из игровых элементов, возможно, и не слишком затейливы, но ведь и Ман Рэй не стремился к академической композиции, предпочитая ей идеи сочленения, единения и роста -- которые, как мне кажется, хорошо отражены в этой серии.

В серии Виталика Романченко мне больше всего понравилось описание, концепт. Сами изображения, как мне кажется, не смогли передать заявленную динамику прыжков и скорость -- возможно, из-за скупости выразительных средств или отсутствия на изображениях паттернов и мелких деталей, которыми Родченко не пренебрегал.

Больше других мне понравилось переосмысление родченковского пионера (куда же без него) в виртуально-космическом антураже. Возможно, буквальное обыгрывание и других авторских работ в футуристичном сеттинге пошло бы серии на пользу.

Даша Земцова, на мой взгляд, выгодно одолжилась стилем Йохена Лемперта. Её снимки мягко играют с темой и техникой оригинала, при этом сохраняя и собственный голос: мне не удалось найти у Лемперта кадров с бехеровскими сараями, хотя автору явно близки их методы визуальной классификации -- думаю, с этим Даша попала в цель.

Игра с хаотичными структурами из птиц подчеркивает заявленную в серии хрупкость (окей, «хрустальность», что бы это ни значило) происходящего и помогает изображениям уйти от функциональной природы в художественную сторону. Этому способствует и грамотное объединение кадров, и аккуратное обесцвечивание.

Однако, представленных трех изображений мне показалось недостаточно для полного раскрытия темы и приближения к Лемперту. Кадры, словно многообещающее вступление, приглашают зрителя в биологический мир игры, но не дают ему пройти дальше порога, за которым наверняка лежит еще много интересного.

Эксперименты homepunk с краской, безусловно, отсылают к работам Герхарда Рихтера, но, как мне показалось, несколько упрощают его визуальный стиль. Если хищные рихтеровские краски вступали в противоборство со снимком, то здесь цвета и формы словно продолжают начатое фотографом дело, пытаясь дорисовать отсутствующее или приукрасить имеющееся в кадре.

Судя по описанию, homepunk стремился именно к такому «смешиванию и дополнению», поэтому успешно выполнил свою задачу. Однако, за эффектами (по большому счету, техническими) на отдельных кадрах я так и не смог разглядеть общего замысла представленной серии, как и работы фотографа.

Пикториальная «месть художников фотографии» здесь удалась, вот только месть игровой фотографии выглядит странно: если результат противостояния красок и светописи еще может восприниматься «как напечатанным снимком, так и рисунком», то противостояние красок и трехмерной графики такого диссонанса, на мой взгляд, не вызывает и воспринимается вполне органичной синтетической (но не фотографической) вещью.